Думать — это забавно. А забавно думать — еще забавнее. Поехал я как-то в деревню. Туда я ездил только на лето. Поэтому деревня для меня служила островком живой природы. Но там было две беды — это дороги и полное отсутствие горожан. В деревне у меня были свои обязанности: воды натаскать, сено покосить и перед дождем в стог упаковать. Еще боролись с колорадской нечестью, подъедавшую листья картошки. И самая главная обязанность — ничего не делать, после того как сделал все дела. Но ничего не делать мне было неинтересно, и поэтому во мне просыпался изобретатель. Однажды по старенькому ламповому телевизору я увидел параплан, и мне так захотелось так же полететь, что я, недолго думая, решил реализовать этот план. На повети лежали несколько длинных палок, из которых я смастерил крылья. Ткань снял с одеяла. Вечером, после полета, хотел вернуть на место. Еще несколько гвоздей — и крылья были готовы. У параплана есть колеса. Но из колес у меня был только велосипед. Ну что ж, велосипед, значит велосипед, подумал я. К тому же будет на чем довезти до взлетной полосы. Взлетной полосой была у нас горка. Небольшая, с наклоном в 12–25 градусов. Шлем — это бывшая шапка-ушанка. Почему бывшая — потому что ее летом никто не носил, и она для меня была бывшая. Не суть. Закрепил я крылья к рулю, перекрестился перед полетом (так все в деревне делали перед началом какого-то дела) и стартанул. Крылья были большие и мешали рулить. Но велосипед с каждым метром набирал скорость и вот-вот должен был оторваться от земли, если бы не камень, лежащий прямо посередине тропинки. Какой дурак его туда положил? В общем, благодаря этому камешку я взлетел раньше того самого момента. Летел, правда, недолго, может, пару метров, может, больше. Помню только одно, полет длился несколько секунд, после чего меня выбросило из кабины параплана, и я оказался на земле. Еще несколько метров я прокатился кубарем с полным ощущением невесомости как после центрифуги. До космонавта мне было еще далеко. А вот в каскадеры в самый раз. Отделался несколькими синяками и крохотной царапинкой в извилине, что летать больше не хочу.